«Кормчий» в мире бизнеса

Александр представляется: он руководит разработкой в управлении привлечением Тинькофф — это больше ста технических специалистов, которые делают digital-проекты компании: систему управления контентом, автоматизацию каналов привлечения, Тинькофф Журнал и спецпроекты. Контейнерных нагрузок у команды много. Внутри банка раньше была другая платформа, которой они, к счастью, больше не пользуются; сейчас dev- и тест-окружения большого числа проектов живут в GKE, и о том, как команда укладывается в сравнительно небольшие деньги, коллега Стас, тот самый, кто эпично спросил про балансировку в предыдущем докладе, уже рассказывал на одном из митапов. Часть проектов работает там же и в продакшене — обычно те, где нет персональных данных. Где управляемый Kubernetes использовать нельзя, приложения просто хостятся как Docker-контейнеры на виртуальных машинах.

Почему Kubernetes, а не контейнеры на виртуалках? Готовя доклад, Александр вспомнил пирамиду потребностей Маслоу: её придумали больше пятидесяти лет назад, в ней пять уровней — физиология, безопасность, принадлежность к группе, уважение и самоактуализация, — и человек, у которого закрыты нижние, думает о верхних. Внутреннее ИТ занято как раз нижними: выбором дата-центра, закупкой железа, лицензиями гипервизоров, DNS, — а контейнеры как сервис достаются по остаточному принципу. У бизнеса пирамида перевёрнута: пока сеть не падает и диски не разваливаются, физический уровень ему неинтересен, интерес начинается с инфраструктуры и платформы как сервиса. Бизнесу нужна автоматизация своих процессов, а не написание middleware, — отсюда конкуренция внутреннего ИТ с провайдерами вроде Yandex Cloud, пообещавшего альфа-версию контейнеров как сервиса в апреле. Kubernetes и есть ключ к этому конфликту: он декларативно описывает, как приложение должно разворачиваться и работать, экранируя сложность нижних уровней. После публикации Google и появления фонда вокруг него он стал стандартом де-факто — альтернативы почти не обсуждают, релизы выходят примерно раз в квартал.

CNCF предлагает два трека: сертификацию специалистов и организаций. Специалисту доступны экзамен администратора кластера и экзамен для application developer; администратора Александр сдавал сам пару-тройку месяцев назад. Экзамен идёт онлайн из любой комнаты, где вы один, достаточно светло и нет почти ничего, кроме стола. Это не тест, а лабораторные работы: 24 задачи за три часа, в среднем по семь с половиной минут на задачу, 300 долларов, на распродаже — 200, и в цену входят две попытки. Задачи стоят по-разному и выстроены от простых к сложным, поэтому ровный темп подводит: к последним трём времени уже не хватает. Первую попытку Александр провалил: не хватило умения понять, что делать с кластером, когда тому плохо, и он не рассчитал время. Сертификат действует два года, потом лабораторные нужно проходить заново.

Готовился он по официальной документации и курсу LFS258, который продаётся в бандле с правом сдавать экзамен. Документацию он советует изучать в первую очередь: она доступна на экзамене, и полезно заранее привязать решаемые проблемы к разделам сайта, чтобы быстро их находить. Курс собран из теории и лабораторных со скриптами, разворачивающими всё в GCP, но многое происходит под капотом: понимание пришло, когда он начал делать по-своему — менять конфигурацию сети, брать другой container runtime — и разбираться, почему всё разламывается. Программа экзамена тогда описывала версию 1.12, курс был про 1.8 или 1.9, сдавал он на 1.10 или 1.11, и разницы почти не заметил: вопросов про новые фичи не было. Одна-две задачи, по его ощущению, за семь с половиной минут не решаются, он их просто пропустил, и на сдачу это не повлияло. Экзамен для application developer он сам не сдавал: по его прикидке, тот идёт два часа, задач кратно меньше и, судя по темам, убраны ровно те, на которых он споткнулся.

Сертификация организаций нужна сервис-провайдерам. Требования: три штатных сертифицированных администратора — application developer не считается, — бизнес-модель, направленная на услуги конечным пользователям, и членство в CNCF, которое тянет за собой Linux Foundation. Плюсы — партнёрская секция на сайте, ежемесячные встречи с лидерами проектов фонда и представителями управляющего совета и лиды, то есть заявки конечных пользователей; в их ценности для российского рынка Александр не уверен, для западного — возможно. Цены он перед докладом обсуждал с Данилой, и стало понятно, что членство стоит немало ежегодно: буквально на днях silver-членство получила российская компания Флант, скорее всего по нижнему лимиту, но и нижний недёшев. Есть облегчённый вариант для компаний, которые разрабатывают для себя: в нём, например, Zalando, часто выступающая на конференциях. Своё подразделение Александр в эту схему не ведёт: таких денег они платить не будут, да и бизнес-модель у инхаус-отдела другая.

Планы у команды при этом большие: довести digital-проекты до runtime в Kubernetes, те, что можно, — в продакшен в GKE, а проекты с персональными данными запустить в России, как только там появится провайдер с полностью управляемым Kubernetes. К концу года у них, скорее всего, наберутся и трое сертифицированных администраторов — формальное требование к сервис-провайдеру. В найме сертификат задачи за человека не решает: это повод позвать кандидата и начать не с мелочей, а с высокоуровневых вопросов, посмотрев, как работает мышление. Внутри команд у людей нет времени закрывать свои слабые места, и экзамен работает как внешний дедлайн: Александр купил курс с экзаменом и уложился в год, провалив первую попытку за две недели до конца и сдав в последний день. Бизнесу это объясняется языком инвестиций времени и сил: Kubernetes вместе с GitLab уже сильно ускорил автоматизацию разработки, CI-пайплайны и подъём динамических сред. Из зала звучит возражение «обучим, а его переманят с сертификатом» — и сразу ответ на него: а если не обучим и он останется? У Александра в привлечении такого не было.