Из лида в сеньоры: влияние с нуля

Андрей начинает с начала: родом он из Черкесска, маленького города на Северном Кавказе, учиться уехал в Ставрополь на бизнес-информатику — обучение, по его словам, вышло бессмысленным, а лучшим решением стала работа в компании, где он начал программировать и зарабатывать вместо учёбы. Дальше Москва: местный интернет-провайдер захотел стать всероссийским и перевёз команду разработки в столицу, чтобы управлять всеми городами из одной точки, но не срослось. Возвращаться в Ставрополь Андрей не стал, пошёл искать работу, хотел в «Рамблер» — не получилось, и в 2016 году прошёл в Тинькофф мидл-разработчиком. Там как раз доделывали новую версию сайта на react и ssr: сроки уехали на полгода, багов было много, а те, кто пользовался бета-версией, просили вернуть старую.

Александр вспоминает, что пришёл в компанию в том же 2016 году, и извиняется: часть решений той платформы он приписывал Андрею, хотя тот их унаследовал, — претензии были несправедливы. Андрей объясняет: стек был новый, писать на react никто не умел, до этого команда была ангулярной, и первую версию собрали кое-как. Сам он попал в продуктовую команду с платёжной функциональностью, но тянуло его к инфраструктуре — билд-система, обновление зависимостей, устройство приложения. Лид платформенной команды позвал его к себе: на проекте работало больше пятнадцати человек, задач хватало. Андрей стал сеньором, потом лидом этой команды, и ему достался монолит на много сотен тысяч строк кода и сорок разработчиков — сложные релизы, любое изменение могло всё сломать, команды требовали переписать всё или уйти на другой стек. Задача была вернуть место, где разработчики перестают жаловаться; жалоб стало меньше.

Дальше Андрея позвал Александр — в платформенные команды рекламного бизнеса, где были похожие проблемы с инфраструктурой, но добавлялась цель привлекать клиентов; это была уже позиция менеджера менеджеров, человек двадцать, точнее Андрей не помнит. Александр добавляет контекст: неавторизованная часть и личные кабинеты разрастались, рядом жил движок server-driven UI и формы к нему, а от Андрея ждали не инструментов ради инструментов, а того, чтобы продуктовые команды их приняли. Ещё через год он ушёл в общую платформенную команду всей компании и закончил путь в Тинькофф лидом фронтенда: фреймворк Tramvai и подходы к модульным приложениям путешествовали вместе с ним и стали стандартом де-факто. Ещё будучи мидлом, Андрей решил, что технические навыки придут сами, а софт-скилы надо качать жёстко — среди лидов попадались манипулятивные, но отказаться работать с ними нельзя.

Ему стало скучно, и рядом с фронтендом выросли другие проекты. Первый — Statist: нужно было собирать метрики клиентских приложений, Андрей сделал нулевую и первую версии и заложил архитектуру; Александр подтверждает, что система жива, продуктовая аналитика интегрирована в инструменты дата-платформы, а сейчас её женят с платформой экспериментов — методология гипотез и метрик нужна всей компании. Второй — сервис, поднимающий кластеры Cassandra почти без ручных действий; с него началась инфраструктура: Kubernetes, железо, дата-центры и куча незнакомых терминов, а в команде было уже человек семнадцать. Третий — обёртка над кластером, сворачивающая сложность деплоя в несколько команд: инструмент задумывался временным, «чтобы умереть», когда придёт нормальное решение, но нормальное шло долго, и он занял половину деплоев. Ещё Андрей запускал процесс роста и повышений: чтобы «это плохая идея» превратилось в «ладно, неплохо», понадобилась серия встреч и сотни собеседников; теперь этим процессом пользуется новое поколение, часто не зная, кто его придумал.

В феврале 2022 года — числа Андрей не помнит — он уехал из России на Кипр, ещё поработал в Тинькофф, а, живя уже в Лондоне, перешёл в Booking: тоже платформенная команда, но позиция сеньора, сознательный даунгрейд с руководящей роли. Там он развивал внутренние Node.js-продукты и много работал с AWS — и решил, что публичный клауд ему не нравится: слишком низкоуровневый, высоких абстракций нет, отстрелить себе ноги легко, а платить за это потом каждый месяц. Атмосферу он называет пенсионерской: бар у офиса в три часа дня в среду был битком, а в опросах про выгорание все отмечали максимальную усталость, хотя вокруг, по его наблюдению, в основном чилили. Зато свободное время ушло в базы данных и сети — именно там он понял, как Cassandra устроена внутри, и завёл блог, чтобы подтянуть письменный английский. Про LLM он говорит, что модель всё генерализует и вычищает детали, а Александр называет результат «обмылком мыслей»: писать надо своими словами, оставляя модели грамматику.

Сейчас Андрей — продуктовый разработчик на react в американской компании, которую не называет и о проектах в которой не рассказывает; инфраструктурный опыт пока не востребован, а грейд — обычный сеньорский пятый уровень. Расти дальше мешают две вещи: строчки резюме с российскими компаниями читаются как отсутствие локального опыта, а английский, который он начал учить лет шесть назад, мешает уверенно питчить себя на трёх часовых behavioral-интервью. Тяжелее всего потеря инфлюенса: в Тинькофф его знали и слушали, а теперь его мнение — одно из шести, когда рядом седьмой и восьмой уровни, и право на голос приходится зарабатывать заново. Про школу он говорит без прикрас: троечник, дислексия, двадцать ошибок в диктанте — зато выросло абстрактное мышление, позволяющее держать в голове большую систему целиком. Совет напоследок звучит буднично: в IT Андрей попал потому, что знакомому понадобился сайт, — сработали выбранное направление, регулярная работа и удача. Волшебной пилюли нет, подытоживает Александр, а про компании уровня FAANG в разговоре звучит, что берут там не самых умных, а тех, кто готов много работать и пройти все их челленджи.