Вайб-кодинг: знать, чего хочешь

Владимир начинает с самого начала: семья советских инженеров, папа закончил МИФИ, дедушка управлял институтами, а сам он ходил в обычную дворовую школу без всяких «супергимназий». Оттуда же тянется схема, которая объясняет всю дальнейшую карьеру: он доходит до 80% результата за 20% усилий, а на оставшиеся 20% нужно ещё 80% времени — и интерес заканчивается. Так закончились горные лыжи (пересел на сноуборд и до сих пор не покупает снарягу, а катается по паре дней на том и на другом) и фортепиано (сольфеджио даже не начинал). В 2009-м, в первый год ЕГЭ, он пошёл в авиационный институт — сосед по парте туда собирался, и на трамвае было удобно доехать, — а факультет выбрал самый сложный, прикладную математику; функциональный анализ до сих пор помнит как экзамен, который сдавал «с абсолютно стеклянными глазами». Главное, что дал институт: слова «не знаю» произносить нельзя, «я вам запрещаю»; Александр тут же смягчает — можно, если это обещание вернуться завтра с ответом.

Мобильная волна подхватила его на третьем-четвёртом курсе: лабораторную он сделал мобильным приложением, а через проректора попал к ребятам, писавшим приложение института с расписанием и новостями, — по меркам 2010–2011 годов это было «вау». В Sunlight он пришёл первым мобильным разработчиком, сразу с записью «руководитель» в трудовой: за два с половиной года вышли три приложения — клиентское, для сотрудника (вместо корпоративной железки — телефон, который и так в кармане) и контентные, — а роли аналитика, тимлида и руководителя он придумал себе сам, потому что в мобильной разработке в компании не разбирался никто. Дальше «Мой Перекрёсток» и спор, нужно ли ритейлеру одно приложение или два; главный урок X5 — делегирование: с двадцати человек в команде перестаёшь залезать в каждый репозиторий. В «Ленте» в 2019-м за три месяца запустили экспресс-доставку, хотя все крутили пальцем у виска, а в 2020-м за неделю подняли её в Череповце, когда город уходил на карантин.

После «Утконоса», где он стал CTO и честно предупредил команду, что он больше менеджер (через полгода ему признались, что выпали в осадок: в 2021-м считалось, что CTO обязан писать код), Владимир решил не ждать освободившегося кресла, а «зайти за нового персонажа» — предпринимателя. Март 2022-го он называет суперэкстремальным: начиналось с приложения, которое долго писали на Python, оно не полетело, «как 99% таких приложух», и практика съехала в консалтинг, где трудовой договор просто сменился на договор подряда. Главную ошибку он сформулировал только через год: уходя, он остался человеком с мышлением наёмного сотрудника, который продаёт свои часы. Зато разобрался, откуда берутся деньги на зарплаты, и с тех пор относится к деньгам акционеров как к своим. Вернулся в найм, когда был на подходе ребёнок: аппетит к риску, по его словам, определяется подушкой — тем, сколько ты продержишься, если перекрыть финансовый краник.

Ещё раньше в трудовой книжке появились три месяца в Ozon, где его встретила картинка с котиками «весело и страшно», — фразу он забрал себе девизом. Совет друзьям он с тех пор поменял: до 2024 года говорил «переходи», а сейчас — «успокойтесь», потому что везде примерно одно и то же и не факт, что приземлишься туда, куда рассчитывал; тут же оговаривается, что это его личное оценочное суждение. Александр соглашается, что решения теперь принимают без розовых очков: эпоха дешёвых денег кончилась. В апреле 2024-го Владимир вернулся в финтех — заходил CTO в сервис рассрочек с полностью аутсорсной командой и за полгода собрал внутреннюю разработку, а теперь как операционный директор сидит в продажах, рисках и маркетинге, потому что рассрочки — это бизнес именно про риски.

Вайб-кодингом он занялся ради своего цифрового актива, а не арендной кофейной точки, где стаканчик себестоимостью 50 рублей продают за 300, пока не кончилась аренда. Попробовал в майском отпуске и залип: сравнивает ощущение с одноруким автоматом, где кидаешь монетки, результат непредсказуем, а дёргать хочется ещё, — и, по его словам, чуть ли не впервые заплатил 200 долларов за подписку; Александр в ответ вспоминает, как за те же 200 долларов разбирал с моделью методологию DORA, собрав руками 80% логики расчётов. Демо Владимир делает намеренно скучное — to-do-лист, чтобы за десять минут был виден весь пайплайн. Сначала ChatGPT: «хочу простое приложение» плюс краткое ТЗ, потом просьба сделать схему БД; модель уточняет бэкенд, он отвечает «Supabase», просит скрипт, создающий базу одним запросом, глазами проверяет таблицы и поля и запускает его.

Результат целиком уходит в Lovable с просьбой проинтегрироваться с Supabase: инструмент задаёт уточняющие вопросы квизом, пишет план — и через пять минут («это, кстати, долго») отдаёт приложение с авторизацией, сохранением, редактированием и фильтрами, о которых не просили. Прямо в эфире дописываются поиск, где модель сама предлагает debounce и регистронезависимость, и тёмная тема, а в конце инструмент рисует флоучарт архитектуры и называет узкие места. Вывод демки: важно понимать, чего ты хочешь, — тем, кто приходит с «у меня не получилось», не хватает базы, а «синдром троечника» с широким кругозором сейчас полезнее узкой заточки. На вопрос, можно ли такое в продакшн, Владимир отвечает: сегодня это выглядит как «мартышка с гранатой», но прогресс неизбежен — как когда-то писавшие на ассемблере уступили тем, кто придумал C и Java. Александр в ответ напоминает, что ответственность остаётся за автором: в его компании внутренний агент собирает сервисы, но продакшн-готовность подтверждают инженеры; Владимир соглашается и уточняет, что спорит скорее с теми, кто в новые инструменты пока не верит. Финал разговора — про личное: минус тридцать килограммов за год, запрет работать после восьми вечера и совет ходить в чужие тусовки.