Мозг. Инструкция по применению: внимание как батарейка

Гость представляется сам: гроссмейстер, больше девятнадцати лет держится в сотне лучших шахматистов мира, чемпион Европы, основатель шахматной академии с онлайн-платформой, работающей уже в трёх странах, и партнёр компании, развивающей навыки руководителей, — там он ведёт направление мышления, и там же Александр за месяц-другой прошёл у него около двенадцати персональных занятий. Книгу гость выбрал за практичность: рядом с наукой стоят примеры, которые можно сразу примерить на себя. Устроена она как театр — четыре акта, разбитых на сцены. Эмили, строящая карьеру в корпорации, и Пол, работающий из дома на подряде, сначала действуют, не думая о мозге, потом автор берёт паузу и разбирает теорию, а затем герои «отматывают время назад» и проживают ту же сцену осознанно. Каждая глава закрывается двумя блоками: что о мозге оказалось неожиданным и что попробовать.

Первая часть — взгляд на себя, и её главный герой фронтальная кора: она отвечает за взвешенные осознанные решения и требует несравнимо больше энергии, чем более оптимизированные области. Рок описывает её как театральную сцену, где мыслительные объекты — актёры, а свет даёт генератор на аккумуляторе: заряд конечен, его надо беречь и вовремя восполнять, а важное делать на свежих силах. Ошибка Эмили классическая — она начинает день с разбора входящих, и на серьёзный проект сил не остаётся. Александр вспоминает шоколадку, которую родители давали ему на детские турниры; Эрнесто от чистого сахара отказался, потому что тот даёт всплеск и такое же резкое падение, и на партиях по шесть-восемь часов держит при себе бананы и финики: плотного обеда хватает часа на три-четыре. Одно из самых энергоёмких занятий, по книге, — планирование: объекты приходится выводить на сцену, сравнивать и убирать.

Эрнесто замечает, что сцена совпадает с ключевым шахматным навыком — визуализацией, умением ясно удерживать объекты в уме, хотя самого термина в книге он не встретил. Вторая глава как раз про пределы этой сцены: у Пола горит проект с платёжными терминалами для магазинов, он тянул до последнего, а теперь надо выкатывать предложение заказчику, и думать об этом больно. Эрнесто узнаёт здесь ощущение неотвратимого поражения перед соперником на три головы сильнее, когда игрок бросается искать незнакомый дебют и не играет даже на свой уровень. Вывод книги: одновременно мы оперируем примерно четырьмя объектами, поэтому выбор стоит сужать до двух, а задачи разносить по шагам. Спасает чанкинг — привязка нового к тому, что уже лежит в долговременной памяти: десять цифр проще запомнить, разбив на группы, — возможно, отсюда и разбивка телефонных номеров.

Третья глава отдана базальным ганглиям, центру автоматизации рутины: за рулём после пары лет практики руки работают сами. Эрнесто добавляет оговорку — новые связи растут, когда делаешь привычное иначе, хотя бы идёшь к знакомой точке другим маршрутом, — и показывает обратную сторону автоматизма историей топового шахматиста, который целый выходной готовил новый первый ход, а на партии автоматически сделал привычный и не понимал, что произошло. Следующая глава — про актёров, выбегающих на сцену без приглашения: сигнал из других областей мозга опережает осознание примерно на 0,3 секунды, свободы воли почти нет, зато остаётся право вето. Поэтому Эрнесто на турнирах убирал телефон в сейф с десяти утра до восьми вечера, а Александр когда-то жил без холодильника рядом с большим фудкортом: торможение импульса само тратит энергию, и каждое следующее «нет» даётся тяжелее.

Пятая глава добавляет перевёрнутую U: и недостаток возбуждения, и избыток стресса выбивают из зоны эффективности, причём точка у каждого своя — Эрнесто выходил на пики только на турнирах, а не на самых сложных тренировках. Дальше — глава про то, как обходить тупики: если задача не решается сознательно, автор советует загрузить больше информации и переключиться на другую активность, а дефолт-систему мозга гость приносит из более поздних исследований. Эрнесто так и делал — разбирал партии соперника, останавливался и шёл гулять, а через тридцать-сорок минут решение о дебюте было готово; похожим образом Александр готовит доклады, подвешивая несколько веток за месяцы до конференции. Вторая часть начинается с первого инсайта гостя: лимбическая система — тоже энергетический монстр, и одновременно с фронтальной корой она не работает. Когда включаются эмоции, голова уже не считает, а вернуться в осознанное состояние труднее, чем в него провалиться. Отсюда порядок приоритетов, который Эрнесто вывел в спорте: сначала спокойствие и запас энергии, потом решения. Практический приём он принёс из стрельбы — «выстрелил, забыл»: стрелок, который смотрит на прошлую мишень, промахивается по следующей, а у шахматистов вторая ошибка статистически следует сразу за первой.

Александр раньше эмоции подавлял, а проговаривать их научился у жены: она объясняла сыновьям, что чувства нужно называть, и в книге он нашёл этому объяснение. Автор не раз повторяет, что для управления процессами нужен язык их названий. Восьмая глава — про переоценку: в исследовании на сотне с лишним человек те, кто переосмысливал ситуацию, а не давил эмоцию, чувствовали себя лучше по оптимизму, отношениям и удовлетворённости жизнью. Эрнесто пересказывает пример Кови про мужчину в транспорте, чьи дети расшумелись, — пока не выясняется, что они едут из больницы, где в тот день умерла их мать, и раздражение сменяется желанием помочь. Последняя глава части — про ожидания: предвкушение мозг переживает почти как случившееся событие. Третью и четвёртую части собеседники пробегают быстро: зеркальные нейроны заставляют проживать чужую боль и чужую улыбку как свою; незнакомого человека мозг по умолчанию записывает во враги, и в книге руководитель, начавший первую встречу с задач, получает вспышку конфликта; статус оказывается первичным инстинктом наравне с голодом. Последняя часть — про изменения: осознать необходимость человек должен сам, а помочь можно, закрепляя новые привычки. Вердикт обоих: практичный учебник с упражнениями, который стоит держать под рукой.