Loop Engineering: как проектировать циклы, которые сами запускают coding agents

Разговор начинается с вопроса о статусе источника. Одиннадцать страниц свёрстаны как статья из рецензируемого журнала, но, по словам Александра, это рабочая заметка сотрудника Anthropic, опубликованная от своего имени: не peer review, не публикация в архиве препринтов и не бенчмарк, а нарративный синтез автора, чьё имя в расшифровке звучит как Хуашу, — Александр оговаривается, что не понял, имя это или фамилия. Примерно наполовину текст пересказывает короткую заметку Эдди Османи, вышедшую около 7 июня. Максим допускает, что документ утёк не случайно, — Александр добавляет, что внутри лежит готовый пример цикла на Claude Code, а сам Максим показывает на кусок markdown в конце, который достаточно скопировать в инструмент: как ещё заставить людей разбираться в туториалах и делать что-то руками. Структура при этом хорошая, поэтому разбор идёт по ней.

Дальше участники восстанавливают ту неделю начала июня, когда концепт получил имя. Эдди Османи — человек из Google, который много пишет в блог и участвует в гугловских white papers, включая майскую бумагу про изменения в жизненном цикле разработки. Он сослался на Питера Штейнберга, автора продукта, взлетевшего прошлой осенью совершенно неожиданно; к февралю Штейнберг заключил контракт с OpenAI, хотя, говорят, предложений у него хватало. Его тезис уместился в одно сообщение: не надо писать промты, надо конструировать циклы, где агенты сами формируют себе промты и сами отслеживают условия выхода. Тогда же эксперт из Anthropic, который делает Claude Code, показал инструменты запуска сессии агента по расписанию и постановки целей как условий выхода. Так выстроилась лесенка абстракций: промты, контекст, harness — и цикл сверху.

Александр добавляет свою рамку: тупость модели компенсировалась сложностью harness. В книге прошлого года от сотрудника Google роутинг и паттерн «генератор — критик» приходилось прописывать руками на LangChain и ADK, и агенты получались ограниченными; теперь модель сама пишет план, раздаёт работу и ревьюит её субагентами, поэтому цикл можно наконец замкнуть, выключив себя из него. Максим добавляет, что на рубеже года взлетели агентские навыки: разница между агентами теперь не в модели и не в логике их работы, а в навыках, подложенных конкретному агенту. Сам цикл раскладывается на пять шагов: discovery — где берётся работа; передача её агенту так, чтобы он вёл задачу автономно; верификация, умеющая сказать «нет, сделано недостаточно хорошо»; персистентность — состояние между запусками; шедулинг — когда цикл проснётся снова. Держат их шесть компонентов: навыки, рабочие деревья, память, коннекторы, субагенты в роли генератора и критика, автоматизации; у Османи, по памяти Максима, это «пять плюс один» с отдельно вынесенной памятью.

Персистентность Александр объясняет через «50 первых поцелуев»: герой заводит для девушки с амнезией дневник, и она каждое утро подгружает суммаризацию прошлой жизни. Шедулинг — обычные кроны, и зрители как раз спрашивали, раз в день или раз в час живёт цикл. Максим начинает с автоматизаций: внятные бизнес-сценарии для моделей придумать трудно, зато событий и ошибок в любой компании много, и здесь оживает старый паттерн Human by Exception, только на место человека встаёт агент. Рабочие деревья — это параллельность: утренний триаж находит десять-двадцать тикетов, разбирать их последовательно бессмысленно, но память между субагентами приходится шарить аккуратно. Навыки он называет программированием для гуманитариев: поведение универсального агента описывается обычным текстом в markdown, шаблонами, правилами и скриптами на Python или PowerShell. К списку он добавляет командную строку — самый эффективный, на его взгляд, способ работы с внешним миром, даже когда нужно дёрнуть API.

Александр отвечает историей: собрать деку этого выпуска через MCP онлайн-доски самые умные модели не смогли, а та же дека в виде кода получилась за несколько итераций — код побеждает, потому что примеры bash и Python модели видели в претрейне, а описания конкретного MCP-сервиса не видели: руки есть, вкуса нет. Верификацию он сравнивает с генеративно-состязательными сетями: раньше работу было сложно сделать и можно было оценить глазами опытного человека, теперь наоборот, и сложность уехала в приёмку. Проверять — значит запустить продукт, прогнать пробы и тесты, собрать пакет evidence. В его open source-проекте Sonar ругается на параметр в тесте, хотя это заведомо фейковый пароль, и Claude, Cursor и Codex реагируют по-разному: одному в тестах всё равно, другой готов править и там. Пропуск шагов даёт узнаваемые сбои: без discovery цикл слепой; небрежная передача работы стоила Александру запутанных пулреквестов по книге о системном дизайне, где правки терминологии и читательский фидбэк разошлись и перестали мёрджиться; а без верификации агентная разработка вырождается в вайб-кодинг — сам он показывал коллегам столько детерминированных проверок, сколько не писал никогда в жизни.

Максим перечисляет четыре долга, которые копятся незаметно: долг проверки не виден снаружи, за ним идёт деградация понимания, дальше когнитивная капитуляция — когда разбираться уже не хочется и проще выбросить кусок целиком, — и перерасход токенов. Вложение в обвязку, наоборот, экономит токены, но переносит когнитивную нагрузку на человека: Александр вспоминает разбор Мэта Покока про навыки, которые вызывает модель, и навыки, которые зовёт человек, — чем их больше, тем труднее выбрать нужный и агенту, и людям. Максим напоминает про иерархию циклов — генерация, агентский цикл, цикл с эвалами, метацикл: чем выше, тем дороже ошибка, и худшее — аккуратно сделать не то. Отсюда и границы: сессия умирает сама, автоматизация живёт на полузакрытом ноутбуке, который носишь по офису, а в облаке безопасники контролируют образ и сетевые доступы — в компании Александра автономных агентов стараются переселить в песочницу, потому что радиус поражения дрейфующего намерения на личной машине велик. Финал у обоих совпадает: первый цикл делают маленьким — Максим показывает это на простейшем навыке, который бросает игральную кость и легко заворачивается в цикл с условием выхода, — а сам цикл должен работать без человека и оставаться останавливаемым.