Сто книг в год, день по часам и путь к CTO: первая AMA с подписчиками

Баланса, по словам жены Александра, особо не существует: он увлекающаяся натура, и всё в жизни плотно замиксовано. На работе он проводит около восьми часов, а утро, вечер и — если повезёт — несколько часов в выходные уходят на саморазвитие — книги, видео с конференций и научные статьи про распределённые системы и менеджмент. Если сложить рабочую неделю, час задач на LeetCode и пару часов чтения в день, активное время мозга превышает двенадцать часов. Читает он с детства и осиливает сто с лишним книг в год; дома стоит библиотека на несколько тысяч томов, а выбор зависит от настроения: графический роман, чтобы отдохнуть, астрофизика, чтобы посозерцать, или книга про доверительные A/B-тесты, потому что похожую платформу строят в его компании. Методик быстрого чтения нет: он смотрит оглавление и вступление, потом идёт страница за страницей, клеит стикеры-закладки, а криво переведённое третье издание Таненбаума про распределённые системы правил прямо в книге.

Конспект появляется через несколько дней после прочтения: Александр откладывает книгу и восстанавливает её структуру по закладкам — часто это оказывается неожиданно сложно. После написанного саммари в голове ставится галочка: книга «проиндексирована» и годится для разговора и аргументации. Внешней памятью служат Telegram-канал и Medium. День расписан по часам: подъём в шесть, прогулка с австралийской овчаркой по Ходынке или Берёзовой роще под доклад с конференции, к семи — пост, задача или книга, пока дети спят; в половине девятого — офис у Белорусского вокзала. Дальше три-четыре регулярные встречи, один слот на интервью в день, метрики и отчёты по надёжности, встреча с прямыми подчинёнными, иногда фитнес вместо обеда. К семи вечера няня передаёт младшего, в девять детей укладывают, а после половины десятого — час-полтора на задачи, статьи и главы собственной книги, которая идёт тяжеловато.

На вопрос, много ли осталось прочитать по архитектуре, Александр отвечает, что чем больше знаешь, тем яснее, как мало. Книги — запаздывающий источник: их пишут, когда тема уже не нова, поэтому он предпочитает научные статьи и white papers. Начинать стоит с классики — GFS, Borg и Kubernetes, Dynamo и Aurora от Amazon, — а из свежего выделяет статью Deployment Archetypes for Cloud Applications от вице-президента Google Cloud и Technical Fellow Google: пятьдесят страниц о том, как распределять приложение между зонами, регионами и всем шаром. LeetCode нужен, чтобы не разучиться писать код: когда давно не пишешь его для продакшна, руки забывают, и он помнит это чувство по возвращению из системной аналитики в разработку. Раз в три года он разбирает, что нового в облачной инфраструктуре, пересдаёт сертификат администратора Kubernetes и собирает приложение на GCP или AWS: полгода подготовки работают как рефреш и напоминают, что гладко бывает только на бумаге.

Курс по system design на LeetCode он называет хорошим, но без книги почти под каждый двухминутный фрагмент концепции в него бы не зашли. Начинать нужно с простого, а главное — менять систему руками. Его навыки проектирования и troubleshooting резко выросли десять лет назад на woman.ru: двадцать миллионов уникальных посетителей в месяц, 200–300 запросов в секунду, около двух гигабит статики и пять-шесть серверов, за которые он с другом отвечал лично. Вопрос о самой захватывающей книге по математике он делит надвое: самая сложная — «Читаем Тьюринга» Чарльза Петцольда, четыреста страниц разбора одной статьи, для интереса — его же «Код» и научпоп; а самой полезной на работе оказалась математическая статистика, которую в МФТИ он недолюбливал. Теперь компания называет себя data-driven, а без методологии гипотез и экспериментов статистика превращается в подгонку результата; поэтому русский перевод книги про доверительные A/B-тесты он советует читать, держа рядом оригинал, а платформа экспериментов входит в его зону ответственности.

В детстве в Северодвинске всё давалось легко; работать пришлось учиться в лицее и заочной физтех-школе, где школьный физик ценил не талант, а трудолюбие. В МФТИ на факультете управления и прикладной математики первый курс прошёл легко, на втором Александр из-за долгов и онлайн-игр едва не вылетел, а к пятому шёл на сплошные пятёрки. Отсюда его формула: любознательность, трудолюбие и удача оказаться в нужном месте, а не врождённый талант — на физтехе всегда найдётся кто-то умнее, и важно ориентироваться на собственную траекторию. Карьера шла по обычной лестнице: разработчик, аналитик, снова разработчик, тимлид, исполняющий обязанности CTO в стартапе и переход в Тинькофф на позицию с меньшими деньгами, но с перспективой. Когда решаешь проблемы, а не создаёшь их, зона ответственности растёт сама — от пяти-десяти человек до десятков; ему интересны именно изменения, без вызова становится скучно. Staff-инженера отличает не список навыков, а опыт: он проходил сложные кросс-командные истории и с большой вероятностью повторит успех.

Про доходы технического директора банка цифр он не называет, но объясняет механику: чем выше позиция, тем больше в пакете премий и долгосрочной мотивации — якорей, чтобы человек оставался. Компенсация часто превосходит рынок, потому что знания об устройстве компании ценнее внутри, чем снаружи, — так возникает «золотая клетка»; несколько работ параллельно он считает тактикой, противоречащей долгосрочной стратегии. К CTO ведут обе ветки: в стартапе техническому директору нужно глубоко разбираться в предмете, в крупной компании путь через менеджмент проще, но менеджер без техники теряет доверие инженеров. Engineering productivity после доклада на MTS True Tech Day движется от опросников к процессным и DORA-метрикам, а тему он передаёт другому руководителю — пример умения отдавать зону ответственности. SRE в бигтехе у него — микс: в платформенных командах разработчики сами отвечают за эксплуатацию, продуктовым помогает отдельный слой инженеров. Через три-пять лет он видит не C-level с советом директоров, а книги про инженерный менеджмент и стратегию, PhD и новые выпуски.