Конференции: продукт — само выступление

Алексей начинает с масштаба: конференции они делают с 2013 года, сейчас их около двадцати в год, и все названия он сам вспомнить не берётся, просит не обижаться за забытые. Флагманы проходят дважды в год, в Питере и Москве: Joker и JPoint по Java, Mobius по мобильной разработке, отдельные конференции по тестированию и JavaScript; раз в год идут C++ Russia, Smart Data по инженерии данных, конференции по системному программированию, DevOps, Python и видеотехнологиям. Дальше — биография: Купчино, математический кружок во Дворце пионеров, 239-я школа, матмех, где он пошёл не на программиста, а на кибернетику и защищал диссертацию у декана факультета, который, как выяснилось позже, многому научил его про управление. К 2010 году Алексей увидел, что сверстники разбираются в математике заметно лучше, а академическая жизнь идёт медленно и бедно: статьи, поездки на кафедру, никакого темпа. В IT темп был — только-только появился iPhone.

В Oracle он попал вскоре после покупки Sun: идея была собрать полный стек — своё железо, свой Linux, middleware, Java и конечные приложения, — чтобы продавать заказчику коробку, внутри которой всё ораклово. Из-за аквизишена шёл хайринг-фриз, офер Алексей ждал три-четыре месяца и стал, по его словам, первым или вторым нанятым после разморозки. Три года он делал кусок Java Compatibility Kit — системы, которая проверяет компилятор, рантайм и виртуальную машину на соответствие спецификации, — и постепенно понял, что команда варится в собственном коконе и не смотрит, чем живёт остальной Java-мир. Приём нашёлся простой: объяснять что-то одному человеку скучно, а «давай я сделаю митап на сто человек, и ты будешь звездой» работает. Ориентиром был DevClub в Таллине, одно из старейших русскоязычных сообществ. Из ежемесячных митапов выросла конференция, потом спонсоры попросили добавить мобильную, а друзья из JetBrains — по .NET.

Из инженерии Алексей ушёл по той же логике, что из математики: чтобы догнать сильнейших в Oracle, нужно было лет пять плотной работы, за которые те убежали бы ещё дальше. В конференциях улучшать можно было почти всё — у него осталась травма со студенческих научных конференций, где всё внимание уходило на статью, а на самом докладе ничего не видно, не слышно и непонятно. Отсюда установка: продукт конференции — само выступление, то есть подготовленный спикер, отревьюенные слайды, звук и видимость с дальних рядов. Сейчас это, по его словам, санитарная норма, за которой стоят десятки людей, работающих круглый год, — отсюда и дорогие билеты. Конкуренция с Олегом Буниным и Онтико заставляла двигаться обе компании, а в последние годы сильные мероприятия делают вендоры: Яндекс, Сбер, Ozon. Отдельное наблюдение про зрителей: в первый раз человека впечатляет уже то, что к делу отнеслись серьёзно; во второй он часто разочаровывается, потому что «то же самое»; а кто решается прийти в третий раз, тот становится частью ядра сообщества.

Названия придумывались с изюминкой — участники подтрунивают над коллегами, у которых конференции называются «что-нибудь-конф». Конференция по .NET сначала писалась через точку, но точка не работала нигде, и на третий год он волевым решением заменил её словом do — получился DotNext. Joker родился в опере: на «Любви к трём апельсинам» Алексей увидел героев в костюмах карточной колоды, вспомнил, что мероприятия по Java принято называть на букву J, и выбрал самую хитрую карту, а вопросительный знак в логотипе отсылает к вайлдкардам и дженерикам. Программные комитеты живут по принципу федерализации: единой процедуры нет. Где-то доклад должен набрать хотя бы три оценки, и под конец за места идёт драка; где-то работает режим личной ответственности, как полупроходной балл в институте: если никто в комитете не готов впрячься и дотянуть доклад на полголовы, доклад не берут. У двух конференций комитет — один-два человека, и это нормально: комитетчики волонтёры, заставлять их нельзя.

Вторую половину разговора занимает менеджмент. Менеджер, по Алексею, — это человек, которому платят за решения, а качество решений зависит от того, насколько сложную картину мира он удерживает в голове; отсюда его защита классического математического образования как телескопа из слоёв абстракций. Больная тема — что российские компании ничего не делают вместе: ни общих продуктов, ни совместных исследований. Он пересказывает разговор со спикером, которого консультировал: тот объяснял, зачем большой компании свои инженеры, дата-центры и инфраструктура, — а если так же рассуждают ещё десять игроков, все строят своё и бьются за последнюю тысячу видеокарт; такая модель хороша на горизонте двух лет и отвратительна на десяти. Александр переводит это в метрики: DORA, SPACE и разговор про developer productivity дают дашборд, но спущенные вниз как цели метрики становятся «арбузными» — зелёными снаружи и красными внутри. На требование прозрачности Алексей отвечает вопросом «кому она нужна?»: это вопрос доверия к себе и к тем, кого ты нанял.

Кризис в разговоре не абстракция: в апреле и мае, говорит Алексей, они уволили треть команды, потому что кормить её было нечем. К самой конференции возвращаются в конце, и Алексей поправляет Александра — она не для технических руководителей, а для руководителей вообще: домен есть везде, но менеджмент одинаков и в армии, и в государстве, и в благотворительном фонде. Уровень — между тактикой и стратегией, там, где оперируешь уже не людьми, а подразделениями; по его прикидке это L2, L3 и L4, примерно от тридцати-пятидесяти до тысячи человек. Перед конференцией прошла неделя онлайн-эфиров: разговор с Андреем Морозовым о том, кто такой менеджер, доклад Святослава Берюлина об опасности KPI и закона Гудхарта, рассказ Вани Селиховкина о проектных офисах. В офлайне будут доклады про написание стратегии и войну с её реализацией, перегруппировку команд, выбор между аутсорсом и своими силами и про Dodo Pizza, которая с опытом фудтеха и франшизы попробовала запустить пончиковые и кофейни. Прощаются они через два часа разговора, напоследок позвав смотреть финал ICPC 4 сентября.