Дизайн в разработке: не про графику

Вадим родом из Подольска: обычная школа, в которой несколько лет фактически не было учителя физики — его просто не могли найти, — поэтому в десятом классе он ушёл в местный лицей с физико-математическим уклоном. Там приходили к 7:45, чтобы за пятнадцать минут до урока разобрать вчерашний материал, и получали «списки» задач на месяц вперёд, часть которых нельзя решить, пока тема не пройдена; именно это, по его словам, научило добивать сложные цели. Александр вспоминает свой аналог — тетради заочной физматшколы, которые приходили по почте и которые проверял студент, и олимпиадные буклеты от факультетов с задачами сложнее лицейских. Дальше был институт электроники и математики, куда Вадим пошёл вслед за двоюродным братом: первые два курса он называет «прошивкой» на всю жизнь, а преподаватель матанализа вместо обычных трёх-четырёх вопросов в билете гонял каждого, по словам Вадима, по всей сотне — ему было важно, чтобы студент выводил всё сам.

Отсюда же выросли любовь к логике и любопытство. Вадим показывает волновую функцию, которую на экзамене требовали не зазубрить, а разложить до физического смысла, и вспоминает гигантскую формулу расчёта очередей с корнями и степенями: для него это аргумент против чёрно-белого мышления, потому что сложная система на разных интервалах ведёт себя по-разному. Александр добавляет знакомый инженерам разрыв: снаружи «интерфейс поверх базы данных», а под капотом аналитика на петабайтах с гарантиями по задержке. Отдельная линия — кроличья нора: чем глубже уходишь в профессию, тем больше поверхность соприкосновения с неизвестным, и это может давить. Вадим предлагает опираться на любопытство: что бы ни происходило вокруг, всегда есть куда копать — хоть в те же языковые модели. Александр формулирует контраст: соцсети про то, чтобы казаться, а вечернее копание — про то, чтобы быть.

Вторая опора — игры. В одиннадцатом классе Вадим с друзьями собрал команду по StarCraft и выходил на сервер Blizzard, где играл весь мир; тренировались каждый день, и обратная связь была наглядной: играешь — рейтинг растёт, пропустил пару дней — проседает. Тот же эффект, добавляет Вадим, виден на LeetCode. Для команды он сделал сайт: самописный движок на PHP (по его словам, ещё четвёртой версии), форум с нуля, раздел клан-варов, расписание и админку — по сути портал, который он до сих пор хранит и пару лет назад перенёс в Docker; элементы геймификации там были уже тогда. PHP тянулся и дальше: в 2012 году Вадим за 180 долларов сдал сертификацию Zend по PHP 5.3 в московском учебном центре, готовился полтора месяца и получил конверт со стикерами домой в Подольск — а примерно через полгода перестал писать на PHP и ушёл во фронтенд.

Одной из первых работ стала своя дизайн-студия «Телепорт» в Подольске: Вадим отвечал за код и вёрстку, друг по лицею Костя Кулагин — за дизайн. Делали сайты для оконных компаний, а иллюстраторам с фриланс-биржи платили больше, чем себе, — ради качества, за которое не стыдно и спустя десять лет. Одна из самых заметных работ сделана бесплатно: схема подольских троллейбусов, которыми они сами ездили в институт. Костя позвонил директору троллейбусного предприятия, договорился — и схема до сих пор висит в подольских троллейбусах. Отсюда принцип: делать не потому, что сказало руководство, а потому, что сам хочешь, чтобы было классно. Через пять с половиной лет команда разошлась, и Вадим ушёл в Mail.ru развивать путешествия и авиабилеты — уже чистым фронтендером, сидя рядом с дизайнерами и понимая, что прокачиваться хочет именно в дизайне.

Ещё в студии Вадим заметил, что дизайнер, рисующий макет, не всегда видит глубину, спрятанную за технической частью — например, запрос на сервер, — и начал читать книги по дизайну. Купер на примерах объяснял, почему не надо бить пользователя модальными алертами: количество товара в корзине меняется асинхронным запросом, а причину, по которой форму нельзя отправить, пишут красным прямо под ней. Норман, считают оба, читается и сегодня: Александр пересказывает пример про холодильник, где две ручки задают не температуры камер, а общий холод и его распределение — без ментальной модели прибор просто не настраивается. Отсюда вывод: идти не от того, что технически можно покрутить, а от человека. Тафти, запретивший издательствам печатать свои четыре книги и издавший их сам вплоть до типографики, показывал, как точки на карте помогают найти источник эпидемии, а график — обмануть читателя. Ещё один автор предлагал упражнение: спроектировать кухню для марсианина с другой гравитацией и другим числом рук. Тим Браун проехал по больнице на каталке и понял, что пациент неделями смотрит в потолок, — потолки в госпитале переделали.

Ещё в Mail.ru был интенсив в Британке — дней двенадцать, если верить рассказчику, — который согласовал руководитель, а дальше каллиграфия (её подсказала биография Стива Джобса), курсы Бюро Горбунова у Ильи Бирмана в 2015 году и курс Максима Ильяхова про текст. После него Вадим сформулировал главное: дизайн — это про устройство текста, кода, команд и отношений, а править текст можно как код на ревью; в тикетах он завёл схему «проблема — задача — критерии приёмки». Дальше — двухгодичный курс интерактивного дизайна: инсталляция по «Гамлету», где предметы с NFC на столе запускали снятые заранее ролики, сердечки через веб-сокеты, спроецированные скромнее задуманного, потому что проектору не хватило мощности на фасад, и дипломная «печка» на Масленицу в Парке Горького — автомат, в который можно играть только вдвоём: качаешь меха, греешь виртуальный блин до 99 (цифру Вадим называет с оговоркой), победившая половина мигает и пускает пар. Оба сходятся, что ценность таких проектов в end-to-end: миллион корнер-кейсов, включая ноутбук, умирающий на морозе. Вторую часть — про работу в Т-Банке — обещают записать отдельно.